Kopfbereich

Direkt zum Inhalt Direkt zur Navigation

Inhalt

Синдром Неупокоева Версия для печати

Синдром Неупокоева


В «Театре Простодушных» неизлечимо больные актеры восхищают обычных зрителей


Teatrprosto.ru
Спектакль - балаган по мотивам повести Гоголя «Повесть о капитане Копейкине»

Октябрь-2007. Режиссер Неупокоев обзвонил всех и строго попросил обязательно быть. На репетицию должна приехать съемочная группа Светланы Сорокиной. Снимать будут фрагменты из спектакля по Гоголю. Сорокина придумала делать новый проект про жизнь инвалидов. Труппа «Театра Простодушных» — первые герои нового проекта.

Фрагмент репетиции:

Игорь Неупокоев: «Я хочу, чтобы мы с вами попробовали полетать. Нужно поднять плечи, закрыть глаза и послушать эту музыку… Дима, где твои плечи? Вот они, чувствуешь? И давайте, давайте вместе с дыханием… Но чтобы взлететь по-настоящему, надо этого захотеть».

…Вообще-то тогда, накануне 2000-го, в санаторий Неупокоев поехал случайно. Так получилось. Он часами катался на лыжах и плохо представлял, чем будет заниматься в новой московской жизни. В этой жизни отчетливо прослеживались безработица и туманные творческие перспективы. Он уехал из Минска, где работал в Театре киноактера, потому что работа кончилась и стало понятно, что это навсегда.

Санаторскими соседями оказались странные люди — Игорь, честно сказать, ничего не знал про синдром Дауна. Оказалось, что выглядит синдром вполне симпатично — с чуть раскосым испытующим взглядом, медленными, не всегда понятными фразами и моментальной готовностью откликнуться на общение.

Родители этих особенных людей попросили Игоря чем-нибудь занять их: вечера были долгими.

Актера Неупокоева та санаторская зима, если разобраться, сделала успешным режиссером. Весь творческий коллектив — инвалиды-актеры и их родители, все, буквально до одного, — разыграли «Дюймовочку» с таким воодушевлением и единым дыханием, что стало понятно: вот они, минуты счастья, про которое никогда ни один доктор не рассказывал. Рассказывали про лишнюю хромосому, которую из организма единственного и не похожего на других ребенка не изымешь, хоть жизнь положи. И значит, посторонние всегда будут смотреть с неприязненным отстранением — с тем, которое четко и непреложно определит навсегда границу между ними.

Вариантов, чтобы не спотыкаться ежедневно о реакцию мира полноценных, оставалось два — либо запереться в четырех стенах и не мозолить глаза, либо вдолбить, буквально сделать рефлексом своего особенного ребенка умение быть незаметным: не разговаривать громко, не смеяться на улице, не спрашивать ничего у посторонних. Это было трудно, потому что душевная организация простодушных, по сути, на всю жизнь оставалась детской. Диагноз, знаете ли.

А режиссер Неупокоев случайной инсценировкой разрушил, сам того не ведая, эту предопределенность. И какое смятение тогда поселилось в семьях его странных актеров, он даже не подозревал.

Нельзя сказать, что термин «реабилитация» не был знаком Неупокоеву, но то, что рождественская инсценировка в сонном санатории в практическом, медицинском понимании стала ее абсолютом, он тогда не осознал. Просто с этими странными людьми ему было легко и понятно. Взаимно.

Галина Михайловна, мама актера Владислава Саноцкого, вспоминая ту эпохальную «Дюймовочку», чуть иронизируя над собой, но только чуть, чтобы не выглядеть совсем уж наивной, сказала мне: «А я крысу играла. Все время почесывалась». И тут же с удовольствием изобразила сказанное. Стало смешно. А потом она добавила: «Владик здесь счастлив… И я тоже». Теперь ее сын играет в «Гамлете» Горацио. Это к слову о гранях.

Но тогда они расстались, и только через два года, когда, пометавшись в поисках работы по московским театрам, актер Неупокоев выдохся окончательно, кто-то из близких напомнил: «А помнишь, ты ставил сказку в санатории? Тебе же понравилось». Он обзвонил всех, кто был той зимой рядом, и сел искать сценарий.

Это было сложно, потому что ставить детскую пьесу не хотелось, — его актеры были вполне взрослыми людьми. Классическую драму было не осилить по ряду физиологических особенностей актеров: дикция имелась специфическая — раз, способность вести длинный диалог отсутствовала — два.

Но нашелся в мировой литературе автор, который людям с синдромом Дауна открыл путь на большую сцену.

Автора звали Николай Васильевич Гоголь.

«Повесть о капитане Копейкине», главу из «Мертвых душ» ставили три года. Гоголь засасывал, как в бездну, простой историей про капитана-инвалида, который жизнь кладет на то, чтобы добиться от государственного чиновника пенсии. Если бы слова: «Я капитан Копейкин, инвалид, у меня руки нет, у меня ноги нет» произносил обычный актер и все сидящие в зале отчетливо понимали, что все у него с конечностями на самом деле в порядке, и вообще в жизни тоже, то игру воспринимали бы как талантливую или даже очень талантливую. Но игру. А слова эти произносил Сережа Макаров, инвалидность которого была отпечатана на лице и озвучена в голосе. И тогда достоверность буффонадной истории становилась пронзительной до мурашек на спине. Игорь говорит: «Мы бы ставили еще дольше, я все время что-то переделывал. Что-то все время всплывало».

Точку в мучениях по Гоголю поставил Театр.DOC, который дал сцену. Есть сцена — надо играть. У Неупокоева началась едва ли не паника. Потому что за эти годы он вжился в пьесу и в своих странных актеров всем нутром. Он стал бояться, как родитель, что его дитя не поймут или, того хуже, отвергнут. «Что я делаю, это же чистая авантюра. Зрители не разберут речь, не примут актеров» — это крутилось в голове непрерывно. У него были на то основания: несколько раз в свои актерские компании он привозил запись репетиций, а друзья в шумном бардаке застолья отмахивались от просмотра: «Да брось, честное слово, какие из них актеры?».

Чтобы отделаться от предпремьерного ужаса, он позвал на последний прогон народную артистку Екатерину Васильеву. «Я знал, что если ей не понравится, она так и скажет». А прогон был ужасный — выходили не так, текст забывали… Васильева сказала: «Не бойся. Перекрестись и показывай. В этом есть смысл».

Первое время на афишах театра было указано: «Уникальная труппа актеров с синдромом Дауна». Через некоторое время диагноз с афиши он снял. Снял принципиально, как некую заведомую индульгенцию на творческую несостоятельность.

К залу на первых спектаклях прислушивался напряженно, ревностно. Было видно, что первые минут двадцать зрители просто разглядывают актеров. Зрители были озадачены — это чувствовалось в томительном нерве зала, и это пугало больше всего. Но потом Игорь понял, что отстранение будет сохраняться лишь до тех пор, пока на сцену не выйдет актриса Лена Нефедова, которая играла мать, встречавшую Копейкина с фронта. Лена начинала так рыдать — беззвучно и безутешно, вцепившись в негнущуюся спину калеки-сына, — что на сцену смотреть уже становилось невыносимо. Как бывает невыносимо смотреть на плачущего одинокого старика на улице.

После этой сцены зал заполнялся какой-то иной энергией, и дыхание обеих сторон становилось синхронным…

Неупокоев в каждом спектакле сам выходил на сцену. Он был голосом автора и одновременно поводырем. Иногда по ходу пьесы он машинально похлопывал актеров по плечу, разворачивал к зрителю или перехватывал затянувшуюся паузу. Глядя на него из зала, хотелось, чтобы он там остался. На всякий случай, для большей устойчивости. Но где-то к середине спектакля становилось очевидно, что точка опоры отделилась и вышла из-под власти создателя. Если бы Неупокоев мог говорить красиво, то он бы сказал, что у спектакля появилась душа.

Зрители — абсолютно здоровые люди — приходили на спектакль по 5 — 6 раз. Появились отклики, в которых не было ни слова о талантливой игре актеров, а были рассуждения о том, что Творец не мог ошибиться, создав простодушных, и если их жизнь на сцене так переворачивает душу, то кто определит границы душевной нормы. Не генетическая экспертиза же, в самом деле?!

P.S. Все эти годы в театре режиссер Неупокоев работает бесплатно. У театра нет своего репетиционного зала — они встречаются в помещении, которое им выделил Сретенский монастырь. При монастыре есть воскресная школа, в которой Игорь Неупокоев руководит детской театральной студией. Все его попытки добиться минимального финансирования театра до сих пор оказывались безуспешными.


Справка «Новой»

«Театр Простодушных» был создан в 1999 году актером Игорем Неупокоевым. Основной состав труппы — люди с синдромом Дауна. В мире — единственный коллектив подобного рода, берущийся за постановку драматических произведений.

Синдром Дауна — одна из самых распространенных наследственных аномалий. Причина болезни состоит в нарушении процесса расхождения хромосом при образовании гамет. У большинства больных синдромом Дауна имеется три 21-х хромосомы вместо положенных двух.

Послужной список

Актеры «Театра Простодушных» снимались в фильмах: «История одной болезни» (реж. К. Серебренников, 2003 г.), «Повесть о капитане Копейкине» (реж. Р. Махолия, 2002 г.), телесериале «Идеальные соседи» (реж. Р. Маликов и А. Вартанов, ТНТ). Актер театра Сергей Макаров сыграл главную роль Миколки в фильме «Старухи» (реж. Г. Сидоров. Лучший дебют и лучший фильм на «Кинотавре»-2003), актриса Елена Чумакова исполнила одну из главных ролей в радиосериале Фонда независимого радио «Дом 7, подъезд 4».

«Театр Простодушных» сотрудничает с «Театром.DOC», признан лауреатом Второго Всероссийского фестиваля «Про-театр», Версальского Европейского фестиваля особых театров, награжден премией «Акция по поддержке российских театральных инициатив» совета президента РФ по культуре и искусству. Сегодня в репертуаре три спектакля, готовится к постановке четвертый.

Наталья Чернова

22.10.2007

источник 

 
< Пред.
design by i-cons